Нетрадиционные религиозные объединения в России: особенности диалога с традиционными конфессиями и взаимодействия с органами власти

К.Ю. Петрова,
Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского

Современная конфессиональная картина российского общества крайне сложна. После нескольких десятилетий ориентации на материалистическое мировоззрение с 90-х годов прошлого века в России явно прослеживается тенденция обращения населения к религии. Однако данная тенденция проявляется крайне разнообразно, и помимо обращения к традиционным религиям отмечается и устойчивый интерес к нетрадиционным для России религиозным течениям, что закономерно влечет за собой рост числа нетрадиционных религиозных организаций. При этом стоит отметить, что за последние два десятилетия характер последних существенно изменился, равно как изменились и особенности их взаимоотношений с окружающим социумом, государственной властью и традиционными религиозными организациями. Данные тенденции представляют значительный интерес как с точки зрения исследования религии, так и с точки зрения исследования общества и являются на сегодняшний день весьма актуальными.

Для начала хотелось бы отметить существенное отличие самого социума в перцепции нетрадиционных религий в 90-х и сегодня. В 90-е годы, когда подавляющее большинство нетрадиционных религиозных организаций, представленных главным образом новыми религиозными движениями, в основном «приходили» из-за границы (1), несмотря на существенное число привлеченных адептов, в целом воспринималось большей частью населения России как нечто чужое, инородное для российского социума, и как следствие – потенциально опасное. Сегодня ситуация несколько изменилась – организации, появившиеся в России в 90-е как иностранные, успели приспособиться к российским реалиям, стать привычным элементом. Если 90-е годы отмечены массовыми попытками привлечения адептов в свои ряды, то сегодня лидеры нетрадиционных религиозных объединений более ориентируются на работу с имеющимися адептами, нежели на привлечение новых. Кроме того, за последние два десятилетия появилось достаточное количество новых религиозных движений в самой России. Вследствие этого в целом нетрадиционная религиозность в России перестала восприниматься как населением, так и академическими кругами как что-либо, представляющее существенную опасность.

Теперь следует перейти к истории взаимоотношений нетрадиционных религиозных организаций с российским социумом и прежде всего – с представителями органов власти. Одним из первых эпизодов подобного взаимодействия в отечественной истории является визит главы «Церкви объединения» Сан Мен Муна, нанесенный в 1990 году тогдашнему президенту СССР М.С. Горбачеву. Формально данный визит преследовал благотворительные цели, и действительно, Муном были осуществлены определенные финансовые вливания в благотворительность. Однако целью подобного взаимодействия ставилось не развитие российского социума, а развитие «Церкви объединения». Данная цель была достигнута – уже к 1994 году в России насчитывалось около сотни филиалов «Церкви объединения» Муна(2).

Попыток определенного взаимодействия лидеров нетрадиционных религиозных объединений с представителями власти можно насчитать немало, но все же стоит отметить, что в 90-е между религиозными объединениями и властью сохранялась определенная отстраненность. Сегодня ситуация начинает стремительно меняться. Нетрадиционные религиозные объединения, определенным образом уже закрепившиеся на территории России, стремятся как можно активнее взаимодействовать с представителями власти, с общественными силами и даже с местным населением. В качестве примера последнего достаточно вспомнить недавно прошедший в городах Поволжья, в том числе и в Саратове, «Волжский тур Доброй воли», проходящий при поддержке «Церкви сайентологии». В ходе ряда акций, таких, как, например, субботники(3), представители «тура» активно общались с местным населением, после чего нередко предлагали посетить семинары. Таким образом, данная акция скорее носила рекламный, нежели общественно-полезный характер. Что касается представителей власти и общественных объединений – понимая рекламный характер данной акции, они проявили куда большую сдержанность и посчитали необходимым информирование населения о «спонсорах» данной акции(4).

При этом стоит отметить, что в отсутствие конструктивного взаимодействия нетрадиционные религиозные объединения нередко обвиняют традиционные конфессии. Так, нередко обвинения чиновников в несоблюдении принципа равенства религий перед законом исходят от неопятидесятнической организации «Слово жизни». В частности, ими подчеркивается, что власть показательно дистанцируется от неправославных христианских церквей и чиновники никогда не идут им на встречу(5).

Теперь имеет смысл перейти к анализу попыток построения диалога нетрадиционных религиозных объединений с традиционными конфессиями. В этом отношении, надо отметить, представители нетрадиционных религиозных объединений проявляли гораздо меньше интереса к вопросам диалога и взаимодействия. Тем не менее первоначально, на волне всеобщего всплеска экуменизма, ряд нетрадиционных религиозных объединений преимущественно непротестантского толка пытались определенным образом наладить взаимоотношения с Русской Православной Церковью. Попытки такого диалога не приносили видимых результатов в силу ряда причин. Во-первых, сказывалось существенное непонимание неопротестантскими организациями принципов Православия. Во-вторых, подобные попытки опять-таки нередко носили рекламный характер и использовались как способ легитимироваться в глазах общественности. Наконец, в-третьих, необходимым элементом для налаживания межрелигиозного диалога является диалог глав конфессий. Учитывая характер и довольно зыбкую структуру подобных организаций, выделить в них главу вообще представляется довольно проблематичным. Как отмечал профессор Орлов, «эти модели отличаются от традиционной иерархической структуры с единым центром и ортодоксальностью традиции и скорее строятся в виде ряда фактически автономных общин с неустойчивыми связями и нелинейной системой авторитета и соподчинения»(6). В итоге все эти факторы привели к прекращению каких-либо попыток построения конструктивных взаимоотношений с традиционными конфессиями.

В целом, если рассматривать вопрос взаимоотношений нетрадиционных религиозных объединений с традиционными конфессиями и обществом, сегодня условно их можно разделить на три группы. Представители первой – поддерживающие полный нейтралитет как в отношениях с традиционными конфессиями, так и в отношениях с обществом и государством. Сюда условно можно отнести ряд неопротестантских организаций, а также религии, являющиеся традиционными в своем регионе, но нетрадиционными для России. Вторую группу составляют организации, противопоставляющие себя традиционным для России конфессиями (замечу, здесь речь идет не только о Православии, но и традиционном исламе, национальном католицизме и протестантизме), но желающих проявить конструктивное участие в общественной жизни. Сюда можно отнести некоторые неопротестантские организации (такие, как уже упомянутое «Слово жизни»), ряд необуддистских и неоиндуистских организаций, а также организации, чью принадлежность сложно определить однозначно.

Наконец, третья группа – организации, которые не только противопоставляют себя традиционным религиям, но также и существующему социальному порядку, претендующие на общественные и политические изменения согласно собственному сценарию. К этому типу можно отнести ряд набирающих сегодня популярность неоязыческих культов. Примечательно, что являясь новоделами, они претендуют на традиционность, заявляя о своей связи с верованиями древних славян. Спекулируя на волне антиклерикальных настроениях среди молодежи, связанных с популяризацией мнения о том, что сегодня государственная власть благоволит только Православию, наряду с религиозной доктриной они распространяют также социально-политическую, что позволяет им с легкостью вовлекать в свои ряды оппозиционно настроенную молодежь. Последний тип представляется наибольшим источником рисков как религиозного, так и социального характера.

Подводя итоги вопроса о взаимодействии нетрадиционных религиозных объединений с представителями государственной власти и общественных объединений, можно отметить, что хотя со стороны первых тенденция на взаимодействие прослеживалась всегда, сегодня она только возрастает. По сравнению с 90-ми годами, когда нетрадиционные религиозные объединения только появлялись в России, сегодня несколько изменилась их мотивация – если ранее главным образом они требовали формального разрешения развития сети филиалов, искали административной поддержки, то сегодня их попытки общественной деятельности носят главным образом рекламный характер. Пытаясь сблизиться с органами власти, они хотят тем самым получить некоторое признание собственной легитимности в глазах населения. Говоря о взаимоотношениях нетрадиционных религиозных организаций с традиционными конфессиями, можно отметить, что в целом нетрадиционные религиозные объединения в первую очередь видят в традиционных конфессиях вообще и в Русской Православной Церкви в частности прежде всего конкурента. Наблюдая за конструктивной деятельностью Православия в обществе, ряд нетрадиционных религиозных объединений взял принципиальный курс на отрицание существующего политического порядка, привлекая таким образом в свои ряды оппозиционно настроенную молодежь. Данная тенденция выглядит весьма пугающе, оставляя возможность вызревания в подобных религиозных организаций политических экстремистских движений.

Примечания и библиографические ссылки
1. См.: Николаев А.И. Десять лекций о религии. Иваново, 2013.
2. См.: Щипков А. Транснациональные секты и Горбачев // Новое время. 1994. № 13. С.18-21.
3. См.: На Андреевских прудах прошел субботник. http://tvoysaratov.ru/news/na-andreevskih-prydah-proshel-sybbotnik.
4. См.: Член Общественной палаты города Мария Асадова обеспокоена активизацией деятельности сект в Саратове. http://opsar.ru/news/news_detail.php?ID=150.
5. См.: Интервью с пастором христианской церкви «Слово жизни» (РОСХВЕ) в Саратове Павлом Тарановым. http://www.portal-credo.ru/site/?act=authority&id=404.
6. Орлов М.О. Место и роль религии в глобальных процессах современности // Власть. 2008. № 4. С. 91-94.